Секция 1. «Перспективы и последствия реформы госрегулирования рынка услуг ЭТП»
Ведущий – Миндич Дмитрий Анатольевич, исполнительный директор проекта «ЭТП в России: кто есть кто» рейтингового агентства RAEX (Эксперт РА):
– Уважаемые коллеги, мы продолжаем работу нашей конференции. Меня зовут Дмитрий Миндич. Я исполнительный директор проекта «ЭТП в России: кто есть кто» рейтингового агентства RAEX (Эксперт РА). Я буду модерировать эту секцию, которая посвящена перспективам и последствиям реформы госрегулирования рынка услуг ЭТП. Это одна из наиболее животрепещущих тем, которая будоражит рынок уже, можно считать, третий год подряд. Наиболее важные события в этой области должны произойти в 2016 году.
Но вместе с тем мне бы хотелось в ходе нашей сегодняшней дискуссии несколько отойти в сторону от спекуляций по поводу возможных критериев отбора площадок относительно того, как он будет проходить и к чему это приведет, поскольку официальной информации пока нет. Мне бы хотелось сместить акценты в сторону более общих вопросов, касающихся государственного регулирования рынка услуг электронных торговых площадок в корпоративном сегменте. Хотелось бы поговорить о том, в чем оно необходимо, в каких аспектах рынок нуждается в регулировании, какой опыт в других странах существует на этот счет.
В свою очередь, интересно спросить операторов электронного рынка, которые сейчас присутствуют в президиуме, о том, как они будут перестраивать свою бизнес-модель в связи с движением рынка в сторону универсализации ЭТП и курсом на создание универсальных торговых площадок, который был заявлен.
Позвольте мне представить наших сегодняшних гостей:
– Илия Димитров, общественный омбудсмен по электронной торговле и предоставлению государственных и муниципальных услуг в электронной форме;
– Александр Казанский, директор департамента организации тендерных процедур ПАО АНК «Башнефть»;
– Владимир Николаевич Лишенков, заместитель генерального директора ООО «РТС-тендер» (тема «Создание универсальных электронных торговых площадок (УЭТП)»;
– Николай Сергеевич Сальников, заместитель генерального директора АО «ОТС» (оператора электронной площадки OTC.RU);
– Виктор Викторович Симоненко, начальник отдела ИТ и аналитики ОАО «ЭССК ЕЭС».
Первый мой вопрос я бы хотел адресовать Александру Казанскому. Александр, государство, выдвигая идею отбора и вообще более предметного, жесткого регулирования рынка услуг ЭТП в сегменте 223-ФЗ, руководствуется благими целями. Это облегчение доступа поставщиков к электронным торгам. Это создание единого информационного пространства в этом секторе. Это максимальное препятствование всякого рода нарушениям в области сохранения информационной безопасности при проведении торгов. Но в то же время та информация, которая сейчас доносится до нас из прессы (официальной информации пока нет), вызывает некие опасения, что конкурентная среда на рынке может быть сужена и сокращена.
Скажите, пожалуйста, для вас, как для представителя крупного корпоративного заказчика, который тем более имел совсем недавно опыт работы в качестве частного заказчика, сейчас совершенно героическими усилиями ваша закупочная система была преобразована под 223-ФЗ, что важнее, что для вас является большим приоритетом: наличие очень жестко контролируемой инфраструктуры для проведения электронных торгов, которая, возможно, обеспечивает большую открытость для поставщиков, большее удобство для них либо наличие конкурентного рынка услуг ЭТП? Что вы, как заказчик, получаете от конкурентного рынка, наличия конкуренции между площадками? Вы имеете какие-то бонусы от этого? Не могли бы вы их назвать и привести конкретные примеры, в чем они заключаются.
Казанский Александр Андреевич, директор департамента организации тендерных процедур ПАО АНК «Башнефть»:
– Спасибо за вопрос. Безусловно, у нас, как и, мне кажется, у любого другого заказчика, будь он крупный, будь он менее крупный, не является самоцелью создать конкуренцию на рынке электронных площадок. Цель какая? Цель – получить максимально качественную услугу в определенный момент времени. При этом второй тезис – это развитие этой услуги на будущие периоды, то есть не должно быть ни в коем случае застоя в том, что ты имеешь сегодня. Все это возможно, безусловно, когда та самая конкуренция, о которой мы говорим, имеет место. Мы это понимаем, поэтому мы скорее за конкуренцию, но, как я уже сказал, это не самоцель.
Надо ли регулировать рынок электронных площадок? Здесь нужно, наверно, действительно вернуться к вашему высказыванию: цель благая и понятная. Когда мы были коммерческой компанией в полном смысле этого слова, независимой от государства, как минимум мы тоже выставляли определенные правила отбора к этим электронным площадкам.
Мы ведь не вышли на рынок и не сказали: «Кто первый к нам придет? Вот ты первый. Давай. Молодец! Пошли работать». Дело обстояло, безусловно, совсем не так. Была проведена конкурентная закупочная процедура. В этой процедуре были выставлены определенные критерии отбора. Иными словами, мы делали все то же самое, что сегодня пытается делать государство.
Государство здесь выступает не просто как регулятор, а, на мой взгляд, выступает и мыслит как собственник тех активов, которые работают по 223-ФЗ. Государство хочет получать максимальный эффект от того, чем владеет. Можно долго дискутировать о том, надо ли государству этим владеть или нет. Я не буду возвращаться к этой дискуссии. Она состоялась до этого и была, на мой взгляд, интересной. Так вот, государство пытается получить от этого максимальный эффект. Мне кажется, это абсолютно верный посыл.
Рынок электронных площадок сегодня перенасыщен. Он до конца не понятен. Прежде всего кому? Участникам этого рынка. Не только со стороны заказчиков, но и со стороны подрядчиков. Действительно, тот пример, который Илия Димитров привел сегодня в виде анекдота, наверняка имеет место. Работать приходится с разными заказчиками и соответствовать правилам большого количества электронных площадок. На той площадке, на которой мы работаем, регламент достаточно внушительный. Он занимает не 10 и не 100 страниц, а гораздо больше. Их, безусловно, можно понять.
Таким образом, для того чтобы расширить конкуренцию, надо ограничить количество площадок. Но как это сделать? Это надо сделать максимально прозрачно. Это надо сделать с понятными, открытыми критериями. Это самое важное. Не надо это делать так, как это было сделано по 44-ФЗ. Если это будет сделано так, то мы категорически против такого подхода. Почему? Потому что именно такой подход убьет конкуренцию и все это для нас закончится примерно следующим. Сегодня площадки бегают за нами, а завтра мы будем бегать за площадками и упрашивать их сделать нам тот или иной сервис или помочь нам в той или иной проблеме. Для нас, как для заказчика, это, безусловно, губительно и неприятно.
Поэтому мы, наверно, одни из первых отреагировали на первые посылы государства, которые говорили следующее: есть же площадки по 44-ФЗ, работают же они, давайте их и оставим, пусть они и оказывают услуги по 223-ФЗ. Нами было направлено соответствующее письмо в адрес господина Шувалова, где мы изложили примерно то, о чем я сейчас вам говорю, попросили отнестись к этому вопросу с учетом двух аспектов: первый — сохранить конкуренцию на рынке и обеспечить максимально открытый конкурентный отбор по понятным правилам, второй — учесть, что ограничение количества площадок затронет интересы отдельно взятых, в том числе крупных, заказчиков.
В чем это выражается? Сегодня об этом тоже говорили. Сегодня электронные площадки вышли уже за пределы, как мне кажется, простой, привычной для нас биржи, где происходит какая-то торговля, и операторы этих площадок, в том числе и со стороны заказчика, обеспечивают эту работу. Надо понимать, что они сегодня глубоко интегрированы, в том числе в системы заказчиков. Почему крупных? Потому что у крупных заказчиков все-таки в этой части больше возможностей, и они вынуждены создавать у себя, на своей стороне некие ERP-системы. А эти ERP-системы сегодня глубоко трансформированы, интегрированы в рынок электронных площадок.
Я вам на своем опыте могу сказать, что такое, например, перейти из коммерческой организации в организацию, работающую по 223-ФЗ. Это, кстати, тоже вопрос, связанный с развитием электронных торгов. Мы, например, именно тогда осознали, что проводить закупки по 223-ФЗ без использования 100% закупок в электронной форме практически невозможно. К нам пришло осознание, и именно в первый день, когда издали положение о закупках по 223-ФЗ, 100% закупок перевели в электронную форму. На мой взгляд, благодаря этому в том числе, мы смогли достаточно безболезненно и эффективно перейти на этот закон.
Так вот, ограничение количества площадок создаст ряд проблем заказчикам, таким как мы, например, если этот отбор будет непрозрачный и количество будет максимально сужено. Это вынудит нас переходить на работу другой площадки. А что произойдет, если этих площадок будет три или пять? Это говорит о том, что в один момент времени к каждой из этих площадок придет порядка сотен заказчиков, которые будут их просить что-то сделать. Чем это закончится, мне кажется, очевидно. Поэтому во всем важна золотая середина. При этой благой, на мой взгляд, цели надо сделать это с учетом потребностей бизнеса и, как я сказал, максимально прозрачно.
Ведущий – Миндич Д. А.:
– У меня в связи с этим вопрос к Илие Димитрову. Илия, скажите, пожалуйста, эти благие цели, в том числе с точки зрения создания единого информационного пространства в сегменте 223-ФЗ в электронных торгах, достижимы какими-то другими, скажем так, менее императивными методами, чем те, что предполагается применить по отношению к электронному рынку? Как вы считаете?
Димитров Илия Димитров, общественный омбудсмен по электронной торговле и предоставлению государственных и муниципальных услуг в электронной форме:
– Смотрите. Если рассматривать конкретный сегмент 223-ФЗ (а у нас помимо этого сегмента есть еще банкротство, другие площадки), то тогда мы для каждого сегмента должны устанавливать требования. Одна из идей, которая сейчас летает в воздухе и которая возможна. Нужно общаться с общественностью. Какая разница, какая торговая площадка: большая она, маленькая и т. д. Главное, что она должна быть понятна, прозрачна и хорошо администрировалась. Если она хочет заниматься бизнесом в госсекторе, это, наверно, единственный сегмент, где точно нужно регулирование государства. А что касается всех остальных сегментов, рынок должен быть открытый, но также четкий и прозрачный.
Возможно, настало время инициировать принятие закона об электронных торговых площадках, по аналогии с законом о биржах. Биржам четко понятно, каким образом они подчиняются регулятору. Это IT-инфраструктура, и это несколько больше техническое. У нас площадки – техническая часть достаточно сложная. Каждая площадка вкладывает туда миллионы. Есть крупные площадки, у которых очень сложная инфраструктура. Но с точки зрения того, какие процедуры, какая разница? Вы, когда в магазин заходите, что покупаете? Хлеб вы покупаете или заходите в соседний магазин – покупаете сотовый телефон. По логике это только сами процедуры, сложные процедуры и т. д., но требования к магазину, по сути дела, у вас есть. Регулирование магазина, как он работает, в какие часы и все остальное – задаются некими правилами.
У нас сейчас идет битва именно за эти правила для нашего конечного потребителя. Александр Андреевич правильно сказал: есть два потребителя, с двух сторон. С одной стороны – это поставщики, а с другой стороны – заказчики. Мы не должны забывать о заказчиках, к которым приходят иногда недостаточно адекватные поставщики и начинают поставлять некачественную продукцию или действительно пытаются совершить какие-то мошеннические действия. Эти факты тоже есть. Вопрос. Регламентом для какой-то конкретной площадки по 223-ФЗ, я думаю, это, конечно, можно решить, но мы этим не решим, поскольку, как мы уже говорили, завтра появятся еще 25 процедур. Переводится закупка леса. Мы что, заново будем отбирать критерии по этим площадкам? Я думаю, площадка и Сбербанка, и Москвы подходят к этим площадкам, то есть они чуть-чуть подкрутят и т. д. Но в этом случае это требование к инфраструктуре. Это первое.
Теперь второе. Мы пришли к осознанию, что электронные торговые площадки – это часть будущей инфраструктуры. Давайте попробуем заглянуть хотя бы на шаг, на два шага вперед. У меня, конечно, будет не совсем хорошее высказывание. Мы копаемся в какой-то небольшой песочнице: вот этот совок наш, этот не наш и т. д. А мир гораздо больше.
Мы сейчас точно понимаем, что торговые площадки – интернет-магазины, электронные платежи, системы аутентификации ЭЦП были сделаны. Россия случайно, может быть, действительно это ее судьба, оказалась лидером всего этого хозяйства. Это часть новой инфраструктуры – электронной экономики. Поверьте, это даже не четвертый технологический уклад, о чем говорилось в Давосе. Это гораздо сложнее и гораздо интереснее. Многие экономические сегменты рынка просто изменятся. Это происходит уже сейчас. Ключевой инфраструктурой являются именно торговые площадки. Вопрос. Насколько мы видим будущее России? Потому что если электронной экономики не будет, то в этом случае страна становится совсем неконкурентоспособной.
Тот же самый пресловутый Китай, о котором говорили. Компания Alibaba пришла сюда, мы видим на себе. Самый яркий пример – это прошлый год. По сути дела, торговая площадка AliExpress – это одна из «дочек», 30 «дочек» или больше, «порвала» весь рынок нашей электронной коммерции. Притом цифры на самом деле очень страшные. На 300 тыс. в сутки идет посылок со стороны Китая в Россию. 300 тыс.! 80% – это AliExpress. Вопрос. А какое количество сотрудников у Alibaba работает в России? Ответ: один человек. Они еще умудрились, наконец-то, в мае месяце зарегистрировать юридическое лицо.
Это в интересах России? Я не думаю. Вот точно! Но что в данном случае противопоставить этому? У нас на сегодняшний момент есть ответы, но не в лоб точно. Нужно конкурировать на равных, но нужно конкурировать на их поляне. В этом случае, я думаю, первое: чем быстрее мы разберемся с правилами, порядками, как регламентировать площадки, внутри, тем быстрее мы начнем двигаться дальше, понимая, что это будущее. Это именно электронная экономика. Электронная торговля как сердце этого всего хозяйства.
– Мы вышли в наших рассуждениях за пределы практики работы электронного рынка в нашей стране. Насколько я знаю, вы достаточно плотно занимались темой регулирования электронного рынка и вообще устройства электронного рынка за рубежом. Не могли бы вы вкратце осветить, как регулируется электронный рынок B2B в развитых странах, в крупнейших развивающихся странах? Что мы можем оттуда перенять? Или у нас настолько уникальная система регулирования, такой уникальный электронный рынок В2В, что мы ничего взять оттуда не можем?
Димитров И. Д.:
– Нет. Смотрите. Давайте начнем по сегментам. В Африке пока нам сложно что-то взять. Можно на жирафов посмотреть, на слонов. Там замечательная природа. Этот континент опускаем. В Австралии несколько лет тому назад была первая конференция. Они только начинали обсуждение, диалог по поводу электронной торговли. Это было только начало.
Теперь берем наших ближайших соседей – Евросоюз. Мы, наверно, исследовали и до сих пор мониторим состояние большей части тематики, связанной с Евросоюзом, именно по электронной торговле. Но нужно не путать электронную коммерцию и электронную торговлю. Электронная торговля – это все опт, крупные госзакупки и т. п. А вот электронная коммерция – это когда вы приходите и покупаете чашку. Вот в этом сегменте Россия, к сожалению, не является лидером. Лидерами являются Китай, США. Две основные страны. Это Amazon, eBay, Alibaba и т. д.
Так вот, в области электронной торговли мы действительно имеем достаточно серьезный отрыв, конкурентное преимущество по сравнению с Евросоюзом. В соответствии с директивой Евросоюза, только в 2018 году (подчеркиваю – в 2018 году), сначала был 2016 год, сейчас – 2018-й, все государственные закупки стран Евросоюза должны перейти в электронный вид. Притом вопросы, которые мы с вами обсуждаем в повестке дня, связанные с нормированием, планированием, переводом еще большего количества госкомпаний, у них эти вопросы даже не находятся на повестке дня. О чем в данном случае может идти речь, если у нас просто колоссальный отрыв? Даже по количеству денег, которые сейчас задействованы, это отрыв существенный. Но вопрос. Как мы правильно будем использовать свои конкурентные преимущества на сегодняшний момент?
Теперь рассмотрим опыт США. В США на сегодняшний момент все раздроблено. Когда-то в США была запущена (одна из первых) контрактная система. Там есть чему поучиться. Но это уже больше регулирование государственных закупок, которые у нас на сегодняшний момент медленно, но все-таки двигаются в этом направлении. А с точки зрения информационных систем и с точки зрения торговых площадок, мы тоже достаточно серьезно ушли вперед, по сравнению с США. Единственно – можно изучить опыт контрактных офицеров и т. д.
Латинская Америка по состоянию на сегодняшний момент находится где-то чуть-чуть дальше, чем Африка. Я думаю, даже в большем прогрессе, примерно на уровне Европы. Идет обсуждение в рамках МЕРКОСУР (это объединение латиноамериканских стран).
Остаются два крупных сегмента. Это Юго-Восточная Азия и наши соседи: Китай и т. д. В рамках Юго-Восточной Азии это страны АСЕАН, примерно сопоставимый с Евросоюзом рынок. 600 млн населения и 10% – ежегодный рост этих стран. Это Индонезия, Малайзия, Сингапур и др. Мы изучали почти все эти страны. На сегодняшний момент можем четко понимать, что отрыв России колоссален. Мало того, именно Россия предложила в формате АСЕАН диалог об электронной торговле два года тому назад. В прошлом году у нас состоялся первый диалог в Куала-Лумпуре. Мы пообщались с их основными экспертами и попытались сблизить позиции. Нас уже не интересует их опыт. Нас интересует, каким образом наша инфраструктура и наши правила могут сопрягаться с их правилами в будущем, для поддержания инфраструктуры.
И, наконец, непосредственно Китай. Китай – это действительно серьезно. Китай год тому назад начал достаточно быстрое движение в нашем направлении – то, что мы сделали. Но у Китая есть очень интересная инфраструктура, которая называется Alibaba. Это структура, очень сильно сращенная с государством, с компартией, хоть и говорят, что компания частная.
Приведу один пример, который на сегодняшний момент показывает мощь электронной торговли, куда придет все это хозяйство. Все сервисы Alibaba делятся на несколько групп. Например, самый главный китайский сайт Alibaba – на китайском. Там сосредоточено 37 млн компаний. Для сравнения: все наши компании, включая ИП, насчитывают 20 млн. Он полностью на китайском. Китайцы его на другие языки не переводят. Там идет торговля так называемого сектора В2В. Есть еще Tmoll, TaoBao, Express и т. д. Каждый сервис позволяет делать одну из двух вещей: или вы экономите несколько процентов, или вы зарабатываете. Это глобальная инфраструктура.
Как это влияет не только на экономику, но и на социальные аспекты? Примерно два года тому назад китайское правительство решило провести один очень интересный эксперимент. Они дали Alibaba порядка 100 деревень с очень низким уровнем прожиточного минимума и спросили: «Что вы можете сделать, чтобы в этих деревнях уровень жизни и зарплата поднялись?» Товарищи из данного холдинга раздали им компьютеры и спросили: «Вы, уважаемый, чем занимаетесь?» Он говорит: «Морковку выращиваю». Другой говорит: «А я редиску выращиваю». Им сказали: «Заходите в этот интерфейс и говорите: я выращиваю редиску, я выращиваю морковку». Близлежащим городским агломерациям начали без посредников напрямую показывать информацию от производителей. За год уровень жизни в тех деревнях вырос в 500 раз.
Это пример, когда просто с помощью электронных процедур убирается посредническое звено и т. д. В этом случае у нас есть свои преимущества. У нас до деревень пока не дошли. Но по сути дела, это совокупность элементов: поставщика, заказчика, товара, цепочки товаров, логистики и всего остального. Это глобальная инфраструктура. Здесь Россия должна иметь и имеет, просто должна объединить все усилия, всех площадок, всех технологий в единую систему. Это примеры по миру. У нас достаточно хорошая позиция.
– Понятно. Поучиться у мира нам особенно нечему.
Реплика из зала:
– С точки зрения регулирования рынка. У меня вопрос к Виктору Симоненко – еще одному представителю крупного корпоративного заказчика на нашей сегодняшней секции. Скажите, пожалуйста, Виктор, с вашей точки зрения, с высоты вашего опыта, поскольку энергетики были одними из пионеров в освоении электронного рынка в России. С учетом ситуации, которая сегодня существует на электронном рынке В2В, в каких аспектах рынок действительно нуждается в более плотном государственном регулировании? Где «рука государства» нужна, по вашему мнению и по вашему опыту? Не только приветствуется, но необходима.
Симоненко Виктор Викторович, начальник отдела ИТ и аналитики ОАО «ЭССК ЕЭС»:
– Мы говорим о рынке именно электронных торговых площадок?
– Мы говорим об электронном рынке, участником которого вы являетесь. Соответственно, электронные площадки – это инфраструктура данного рынка, они операторы этого рынка.
Симоненко В. В.:
– Пока еще горячо, хотел дополнить выступление Илии некими цифрами, потому что тоже имел опыт изучения наших коллег из Чехии, Чешского электротехнического холдинга (ЧЭС). Они тоже являются крупнейшим европейским транспортером электроэнергии и занимаются добычей. С большим интересом обнаружил, когда был у них во время референс-визита, что, если говорить о цифрах, у них за год было порядка 22 тыс. закупок, из них только 100 были проведены в электронном виде. Меня это настолько удивило, что я расстроился и уехал оттуда. По сути, IT-технологии внутри видят. Именно эффективности посредством применения электронной коммерции они, конечно же, не достигают. Мы фактически разговаривали на разных языках, когда были там. Это дополнение в цифрах к тому, что сказал Илия.
– А где они приводили эти процедуры? У них есть своя корпоративная площадка?
– Нет. Это даже еще хуже. Они электронной закупкой считают закупку по электронной почте.
– Эта практика нам тоже хорошо знакома.
– Поэтому было фактически проведено 100 закупок по электронной почте. Они, естественно, на момент нашего общения тоже говорили, что топ-менеджмент начинает осторожно интересоваться вопросами электронной торговли и т. д. Им, конечно, был интересен наш опыт, но они, наверно, не осмелились это сказать и поинтересоваться, как это у нас. Но в целом у них все это фактически только начинается. Мы уже сделали много шагов по сравнению с ними. Это то, что касается европейского трансферинга.
Говоря о китайской экспансии, я, конечно, считаю, что, несмотря на то что они действительно очень активно пришли к нам и показывают достаточно большие объемы, все-таки именно в секторе В2В закупки российских государственных компаний в Китае сталкиваются с большим количеством сложностей. Мы ограничены законодательством. В условиях наложения наших регламентов на их возможные варианты поставки пока это больше видится скорее как невозможное, нежели возможное, потому что мы упираемся в необходимое оформление документов, в подтверждение своего соответствия. Масса вопросов.
Очень осторожные попытки посмотреть, как мы можем применить наши большие возможности в сфере электронной торговли, пока показывают, что в В2В приход крупных китайских холдингов через электронные торги маловероятен. Именно без открытия у нас каких-то заводов или еще чего-то оно пока представляется сложным. Говорить можно только о каких-то сопутствующих товарах, процедуры по ним можно упростить с точки зрения покупки. Поэтому мы не видим пока рисков с точки зрения того, что китайский рынок товаров именно технологического производства будет сильно заинтересован в сбыте нашей крупной компании. Поэтому здесь как раз, наверно, инструмент – развиваться внутри. Наши торговые площадки, наши инструменты являются более интересным вариантом, там мы можем искать эффективность и экономию.
Если говорить о регулировании, действительно, рынок электроэнергетики, наверно, с 2008 года очень активно использует электронные торги. Сейчас практически 100% торгов происходит в электронной форме. Есть сложившийся рынок, сложившиеся торговые площадки, на которых проводятся закупки. Конечно, эта история с попытками регулирования имеет нюансы и вопросы с нашей стороны. С одной стороны, совершенно очевидно, звучат доклады о том, что у нас в России уже 157 или 200 площадок. Я не знаю, сколько сейчас их официально зарегистрировано.
– 162. По большому счету о 153 существующих на рынке ЭТП никто ни разу не слышал, не видел. Они действительно когда-то были созданы, может быть, для каких-то целей. Может, уже и не работают. Но это голая статистика. Если говорить именно об объемах (Дмитрий, вы сегодня приводили цифры), рынок действительно сосредоточен все-таки на каком-то ограниченном количестве площадок. Если говорить о попытке избавиться от оставшихся 140, наверно, это правильно, потому что нужны правила игры, которые были бы всем понятны, и исключили бы попытки злоупотреблений электронными торговыми площадками для каких-то целей. Наверно, в основном это применимо все-таки к какому-то приватизационному блоку, где это имеет, наверно, максимальный эффект. Попытки создать единичные площадки.
Поэтому с нашей точки зрения, конечно же, мы поддерживаем как единственно возможный вариант развитие в сторону создания правил регулирования, по которым мы должны проводить закупки, по которым должна работать инфраструктура, по которым должна обеспечиваться информационная безопасность. В то же время, заявления о том, что все площадки недобросовестны, в большинстве случаев не находят реального отражения.
Тем не менее пусть предложат эти требования, которые большинство площадок с легкостью преодолеют и пройдут, потому что все площадки на уровне внутренней конкуренции уже давно развивают этот сервис и обеспечивают должную безопасность. Никто не делает каких-то лишних движений. По крайней мере, в том круге закупок, которые мы проводим, мы не наблюдаем историй со злоупотреблениями именно со стороны торговых площадок. Поэтому, если это будет дополнительно подкреплено какими-то нормативными документами со стороны регулятора, наверно, это хорошо, то есть будет на что сослаться.
Но, наверно, здесь важна не только выработка требований, но еще и подход к контролю их исполнения, потому что требования выработать мы можем, а как подойти к их исполнению, к проверке их исполнения – это тоже очень важный момент, потому что требования, выполнение которых не будет проверяться, наверно, ни к чему. Как это будет проверяться? Это важный вопрос. Какие варианты должны быть? Это будет регулироваться на уровне самого государства, или будут какие-то отдельно назначенные операторы, или это будет саморегулируемая организация. Этот рынок надо тоже продумывать, формировать, потому что требования, которые декларативно заявлены и не будут проверяться, фактически тоже никому не нужны.
Поэтому однозначно у процесса регулирования есть много последовательных шагов. Их все надо делать по очереди. Только после того, как эти шаги будут определены, продекларированы, наверно, можно подходить к процессу, я бы даже сказал не «отбора», а формирования круга торговых площадок, которые в состоянии технологически и организационно проводить закупки.
Нам, конечно, такое развитие событий видится как наиболее приоритетное, потому что ограничение рынка (не отбор, а ограничение рынка), несомненно, приведет к рискам в первую очередь для заказчика. Как раз шел разговор о слияниях-поглощениях. Очевидно, что в случае ограничения количества площадок как раз начнется активная фаза слияний и поглощений оставшихся – тех, кто не прошел отбор.
Соответственно, заказчик тем не менее понесет риски. В первую очередь это провалы на время передвижений, провалы в конкуренции, потому что, естественно, участники не будут ожидать появления закупок на каких-то иных площадках. Несмотря на то что, как мы знаем, есть сайт госзакупок как единое окно поиска проводимых процедур, надо настроить, натренировать участников на это. Илия приводил примеры, подтверждающие, что для многих это все-таки сложности. Некоторые из тех, кто работает на одну закупку в год, ждут на своей площадке. Когда этой площадки физически не станет, они расстроятся. Наверно, мы потеряем в конкуренции в случае, если площадки, на которых мы исторически работали, так или иначе будут сдвигаться в сторону.
Второе (как уже говорилось) – это дополнительные инвестиции в перенастройку своих процессов и внутренних информационных систем. Это тоже время и деньги, которые надо будет искать, выделять и двигаться в этом направлении. Очевидно, в период принятия решения об узком ограничении, этот год будет в части эффективности, наверно, гораздо хуже, чем предыдущий.
Поэтому для наиболее гладкого и беспроблемного перехода нужно, конечно, последовательное движение. Это объявление требований, определение контроля этих требований, выработка нормативного документа и потом, соответственно, какая-то процедура их контроля, тоже временнaя. После чего опять какое-то промежуточное время для перехода или подготовки, в том числе для заказчиков. Уже после этого – работа в условиях регулирования. После таких шагов, наверно, это будет наиболее безболезненно. Но выступать против регулирования мы, конечно, не будем, потому что объективно рынок большой и оставлять его совсем без внимания со стороны государства просто неправильно.
– Спасибо. У меня вопрос к Александру Казанскому. Скажите, пожалуйста, вы, как организатор закупок крупной компании, видите проблему в том, что существуют разные процедуры и центры получения ЭЦП для разных площадок, в том, что у площадок разная тарифная политика? Вы же работаете на нескольких площадках? Или вы сейчас работаете на одной площадке?
Казанский А. А.:
– На одной. Вопрос понятен.
– Существует ли сама проблема доступности ваших процедур для поставщиков? Правильно ли государство столь сильно акцентирует эту тему при подготовке реформы?
– Нет. Что касается доступности, мне кажется, здесь особых проблем нет. Вопрос разнообразия – это, возможно, проблема, но мы эту проблему видим узко. Почему? Потому что мы все-таки являемся заказчиком, и с этой проблемой не сталкиваемся непосредственно. Но понимаем, как я уже сказал, что со стороны участников, безусловно, это может быть проблемой. Что касается необходимости использования ЭЦП, это факт. Это как то, о чем говорил Илия. Это, наверно, неотъемлемая часть электронной экономики. Мы, например, у себя в компании сейчас внедряем ЭЦП даже на уровне внутреннего документооборота. Это не только общение через ЭЦП с внешним миром, но даже на уровне внутренней переписки сейчас внедряются такие инструменты. Но мы не об этом. Поэтому доступность, я думаю, не проблема. Разнообразие – да.
Обсуждался вопрос регулирования. Мне кажется, надо вспомнить еще одну скрытую задачу, которая явно будет установлена в виде критерия отбора. Это независимость электронной торговой площадки. Это вопрос интересный, дискуссионный. Уже в проектах требований это, на мой взгляд, один из существенных критериев. Понятно, с чем борется собственник в лице государства и почему возникает такое требование. Это связано с неким недоверием к электронным площадкам крупных корпоративных центров. Такая практика сегодня существует.
Более того, если мы сегодня вспоминали SAP ERP, он в себе содержит типовой инструмент – SAP SRM, который по своей сути является электронной площадкой. Естественно, заказчик, который обладает системой SAP ERP, возможно, хотел бы использовать, а где-то и использует инструмент SAP SRM, коль уж он ему достался. Его глупо не использовать. Причем, что интересно, это очевидно эффективно в его процессах. Почему? Потому что вся информация, все процессы автоматизированы в одной системе. Таким образом, здесь нет проблем с такими вопросами, как защита информации и т. п.
Мы, в свою очередь, например, являясь владельцами системы SAP, и SRM в том числе, тем не менее не используем электронную площадку SAP SRM и делаем это достаточно осмысленно. Почему? Мы изначально были сторонниками того, что электронная площадка должна быть независимой. Это прежде всего делается для того, чтобы не было никаких предрассудков со стороны рынка, что мы что-то в своем собственном ресурсе пытаемся регулировать – что-то скрывать от участников, не дай бог, злоупотреблять своим правом владения информацией, несвоевременно ее рассматривать и т. д.
Если это инструмент независимый, более того, основным бизнесом для электронной торговой площадки являются собственно электронные торги, за счет чего они и зарабатывают, защита информации – это неотъемлемая часть электронных торгов. Мы убеждены, что ни одна крупная площадка, которая действительно делает на этом бизнес, не позволит произойти «сливу» информации. Почему? Потому что, если это произойдет, бизнесу сразу придет конец, в этот же день на такой площадке больше не останется ни одного здравомыслящего заказчика. Это, безусловно, и защищает нас, как заказчика, и вселяет в наших поставщиков уверенность в том, что все процессы, которые связаны с закупочной деятельностью, прозрачны и чисты.
Так вот, мне кажется, что цель государства, в том числе в этом отборе – не только отсеять эти 150 мелких площадок, а отсеять в том числе площадки типа SAP SRM. Но, кстати, SAP SRM – это один из хороших примеров. А есть же еще другие примеры, когда заказчик делает какую-то небольшую площадку с какими-то непонятными правилами. Она, как правило, доморощенная, еле живая. Он называет ее площадкой и проводит там электронные торги. С этим проявлением государство борется и, наверно, правильно делает. Но при этом убивает эффективный инструмент SAP SRM. Понимаете?
Здесь черного и белого, к сожалению, не бывает. В этих вопросах очень сложно бывает найти компромисс. Но в масштабах государства как эксперт, наверно, я бы пошел бы по такому же пути и сделал выбор в пользу независимых площадок. Почему? Потому что они сегодня обеспечивают в том числе интеграцию с ERP-системами. Таким образом, такие заказчики, как мы, владея подобными ERP-системами, получают в принципе то же самое, что и SAP SRM. Вся информация, которая содержится на электронной площадке, благополучно переходит через интеграцию в систему SAP, и мы обрабатываем ее точно так же, как обрабатывали системы SAP SRM. А SAP SRM используется не как электронная площадка, а как механизм обработки данных, хранения, коммуникации и всего остального.
– Николай Сергеевич, может быть, вы прокомментируете? Корпоративные площадки – однозначно зло?
Сальников Николай Сергеевич, заместитель генерального директора АО «ОТС»:
– Здесь трудно сказать. Я не могу не согласиться с тем, что есть отрасли, в которых, наверно, использование корпоративной площадки целесообразно и уместно. Но если мы все-таки говорим об эффективности и целесообразности работы на таких площадках, то уровень сервиса, предоставляемого ими, зачастую оставляет желать лучшего. Площадки одного клиента практически не развиваются.
– Спасибо. Владимир Николаевич, а у вас какая точка зрения на этот счет?
Лишенков Владимир Николаевич, заместитель генерального директора ООО «РТС-тендер»:
– По поводу чего?
– По поводу использования государственными компаниями своих корпоративных площадок. Кстати, насколько я знаю, многие вполне продвинутые госкомпании, имеющие высокий уровень управления закупочной деятельностью, помимо использования нескольких независимых площадок постарались внедрить еще свои дополнительные корпоративные площадки, которые используют в качестве вспомогательного инструмента для небольших закупок. Тех закупок, которые не регламентируются, согласно их положениям о закупке. У меня в связи с этим вопрос. Стоит ли так однозначно выступать против корпоративных площадок в сегменте 223-ФЗ?
Лишенков В. Н.:
– Такой вопрос, что можно много говорить об этом. Если мы посмотрим на сегмент 223-ФЗ, то до его принятия все крупные госкорпорации так или иначе уже давно проводили тендеры и у них были площадки. Не у всех. У некоторых есть свои площадки. Некоторые пользовались сторонними площадками. Соответственно, почему вызывают негативное отношение свои площадки, «карманные» площадки? Наверное, есть причины. Причины, наверно, объективные. Мы здесь можем все их перечислять. Можно с ними согласиться, можно не согласиться. Поэтому, наверное, площадка должна быть независимой. Это мое мнение.
Что касается в целом госрегулирования площадок, создания универсальных. Мы здесь говорим о госкорпорациях. Понятно, там все научены. Эти люди – эксперты. Но есть еще рынок маленьких заказчиков, которые сидят в регионах. Он же воспитатель в детском садике, он же закупщик. Как раз для таких людей, наверно, ограниченное количество площадок будет плюсом.
В целом мы сейчас говорим о торгах. Есть 44-ФЗ, есть 223-ФЗ. Но, как сказал Илия, есть еще торги по реализации имущества. Хочу сказать, что там для площадок денег вообще нет. Там все бесплатно. Площадки ни с чего не зарабатывают. Соответственно, это возлагается как раз на этих самых универсальных операторов. Поэтому если мы будем поступать по принципу «здесь – одни, здесь – другие», наверно, так не получится.
– Спасибо, что затронули тему универсальных торговых площадок. Это один из важных аспектов реформы. Кстати, несмотря на то что было сказано коллегами во время пленарной дискуссии, я не полностью согласен с тем, что сейчас на рынке, даже среди крупнейших площадок, очень много тех, которых можно с полным основанием назвать универсальными. Разные типы торгов действительно есть в том или ином объеме на всех крупнейших независимых ЭТП. Тем не менее определенная специализация у площадок все-таки есть. Площадок, которые с равным успехом развивают все направления – и В2G, и В2В, и приватизацию, и банкротные торги, – честно говоря, я не знаю. В любом случае курс на универсализацию – это некое новшество для рынка. У меня вопрос к Николаю Сергеевичу. Какие вы видите возможности и проблемы для вашего бизнеса в связи с созданием универсальных площадок?
Сальников Н. С.:
– Проблема только одна. Это неполучение статуса универсальной площадки. Если мы говорим о возможности, то это, конечно, знаковое событие – выход на рынок 44-ФЗ, как и на рынок по банкротству и приватизации. Это все.
– Совсем все?
– Да. Я правильно понимаю, что сейчас уже надо приступить к презентации?
– Да. Если у вас есть презентация, буду очень признателен.
– Как вы, наверно, уже все знаете, в последнее время повышается актуальность вопроса отбора электронных торговых площадок, а именно – создание универсальных электронных торговых площадок. Хотелось бы отметить, что на данный момент мы отмечаем такую тенденцию: некоторые игроки на рынке зачастую доносят до клиентов не всю информацию о реальном состоянии отбора электронных торговых площадок.
Этому, кстати, во многом способствовал весьма неоднозначный ответ на запрос «Башнефти» по поводу отбора электронных торговых площадок, на которые ФАС России ответила так: все закупки в электронной форме в рамках 223-ФЗ должны проходить по 44-ФЗ (сославшись, на протокол совещания представителя правительства Российской Федерации). К сожалению, этот ответ не содержит информации о том, что на данный момент отобранных площадок по 44-ФЗ нет. Такой отбор еще не проходил. Если мы говорим о разработке принципов и условий отбора, то это 30 ноября 2016 года. А сам отбор планируется проводить 1 ноября 2016 года.
Таким образом, на данный момент есть факт: до 44-ФЗ допущены площадки, отобранные в рамках 94-ФЗ. Отбор прошел более шести лет назад. Следовательно, на данный момент до проведения отбора заказчики вправе выбирать любую электронную торговую площадку, которая для них предоставляет лучшие сервисы и функциональные возможности. Также хотелось бы отметить, что в отборе, который будет проходить, сможет принять участие любой оператор электронных торговых площадок. Как раз в преддверии отбора хотелось бы посмотреть, кто из игроков рынка сейчас является лидером.
Наверно, для кого-то это будет сюрпризом, но на самом деле здесь нет ничего удивительного. Мы достаточно большое внимание уделяем повышению уровня правовой экспертизы наших клиентов. Проводим огромное количество обучающих мероприятий. Только по итогам 2015 года было проведено более 10 тыс. обучающих мероприятий, обучено 8 тыс. заказчиков. Это, как вы видите, дало свои результаты. Данные на слайде приведены на основе информации, опубликованной на сайте zakupki.gov.ru.
– Большое спасибо. Но мне бы хотелось задать дополнительный вопрос с точки зрения создания универсальных торговых площадок. Вы сейчас, показывая эти цифры, говорили только о сегменте В2В, я так понимаю. Понятно, что для B2G вы сейчас не отобраны. Если говорить о таких сегментах, как торги имуществом банкротов, приватизация, какую долю в вашем бизнесе, в вашем обороте сейчас занимают эти направления? Планируете ли вы их как-то развивать в связи с тенденцией создания универсальных площадок?
– Если говорить о функциональной готовности, то, безусловно, в рамках предстоящего отбора мы уже проанализировали существующий функционал нашей площадки и готовы его адаптировать под рынок банкротства и приватизации. Но на данный момент мы этой спецификой практически не занимаемся, то есть доля сейчас, наверно, составляет ноль.
– Скажите, эти сегменты вам в принципе интересны? Коль скоро вы сейчас ими не занимаетесь. Я понимаю, что под давлением обстоятельств, под давлением государства вы ими займетесь, если пройдете отбор. Но сейчас вы в этих направлениях не работаете. Получается, эти новые направления для вас некая обуза?
– Что касается приватизации и банкротства, то с коммерческой точки зрения полностью согласен с Владимиром Николаевичем Лишенковым. Это практически безденежный бизнес, и каких-то сверхусилий в рамках этих направлений, по крайней мере сейчас, мы не предпринимаем.
– Но все-таки, заявленная тема вашего доклада касалась в том числе возможностей. Не только проблемы в связи с созданием универсальных площадок и в связи с тем, что вам еще будут навязаны функции по продаже имущества. Какие возможности вы видите в этой области? На самом деле мы же знаем достаточно много примеров на рынке, когда торги имуществом, неважно – банкротным, приватизационным, составляют основу бизнеса операторов. А вы как-то собираетесь вторгаться в эту нишу в качестве серьезного игрока в связи с тем, что рынок идет к этому под воздействием регулятора?
– В основном мы, конечно же, рассчитываем активно внедряться в рынок 44-ФЗ. Безусловно, будет проводиться соответствующая работа также в направлении, связанном с банкротством и приватизацией. Но основным драйвером роста для нашего бизнеса мы видим, конечно, 44-ФЗ.
– Спасибо. Владимир Николаевич, у меня тот же вопрос к вам. Скажите, пожалуйста, какую долю в вашем бизнесе сейчас занимают банкротные торги и вообще торги по продаже имущества? Не закупке, а именно по продаже имущества. Насколько это важное для вас направление? Или для вас это также некая навязанная функция, которая идет довеском к возможности участия в торгах по 223-ФЗ и 44-ФЗ?
– Для нас важно все. Что касается торгов. Почему торги по реализации имущества – приватизация, аренда – переводят в электронную форму? Потому что там есть злоупотребления. Один из методов, позволяющих их исключить, заключается в том, чтобы сделать электронные торги публичными, добавить прозрачности. Соответственно, это одна из основных причин, по которой торги переводят в электронную форму.
Что касается банкротства, сейчас ситуация непонятная. Кто в теме, тот знает, что сначала был формальный отбор, там было около 60 операторов, на которых были злоупотребления. Решили формат, именно по банкротству, немного изменить. Хотели создать СРО. С июля месяца 2015 года должен был быть запущен механизм регуляции площадок. Он не запустился. Теперь все это будет, как понимаю, трансформировано в те самые универсальные торговые площадки.
Что касается доходности, мы пока речь об этом не ведем, потому что, как только (если) торги пойдут, грамотный менеджмент найдет на чем зарабатывать. Это могут быть не продавцы, не покупатели. Можно найти какие-то дополнительные услуги. Сейчас речь идет о том, чтобы в целом запустить механизм торгов, массово. Что касается приватизации, то, наверно, кроме Москвы, Московской области, в электронной форме торги никто еще не проводит. Только-только появилась законодательная база. Недавно, 4 декабря, было распоряжение правительства, которым утвердили шесть операторов по торгам по приватизации. В настоящий момент торги по приватизации носят необязательный характер, а люди вправе их применять.
Что касается в целом рынка универсальных торговых площадок, мы сначала должны дать себе определение, что такое универсальные торговые площадки. Что это? Это юридическое лицо, которое обладает сайтом? Или это юридическое лицо, которое обладает какими-то определенными мощностями? Может быть, должны быть какие-то лицензии, сертификаты.
Если бы в целом мы понимали, что это такое, и эти требования сейчас перенести, допустим, на те площадки, которые работают в рамках 223-ФЗ, то, по моему мнению, наверно, останется не больше 10 площадок. Что касается приватизации, площадок, у которых есть функционал проведения таких торгов, не больше пяти. Что касается банкротств, я не знаю, не могу сказать, потому что глубоко не погружался в тему торгов по банкротству.
В целом есть еще одна немаловажная деталь. Создание ограниченного количества площадок. Универсальные торговые площадки – это будет большой плюс для другой стороны, для поставщиков. Говорили, что у каждой площадки есть своя тарифная политика. Некоторые торговые площадки работают с определенными электронными подписями. Не всегда можно пройти регистрацию. У всех разные правила. В целом, если поставщик в теме, он пройдет аккредитацию. А обычному обывателю, индивидуальному предпринимателю это сделать очень сложно. Поэтому роль универсальных площадок еще и в том, чтобы снизить барьеры, с которыми наши предприниматели сталкиваются на входе. В целом нужно проводить работу в двух направлениях – с заказчиками и с поставщиками.
– Понятно. Большое спасибо. У меня последний вопрос к Александру. Я его задам самым общим образом. Как вы представляете себе благоприятное окончание всей этой эпопеи с реформой регулирования рынка услуг электронных площадок? Как вы представляете себе благоприятное завершение 2016 года в этой области?
– Как я сказал, мы за то, чтобы регулирование произошло, но оно было прозрачным и понятным. В силу этого, наверно, было благоприятно констатировать факт, что изданы совместные критерии отбора этих площадок, как с заказчиками, так и с самими электронными площадками. Есть такое понятие «публичное обсуждение». Было бы неплохо, чтобы в 2016 году это публичное обсуждение прошло, и все эти наши замечания, которые здесь сегодня звучали, не остались бы бесполезными потугами, а были бы учтены. Это был бы, мне кажется, хороший результат 2016 года. Ожидать того, что отбор произойдет в 2016 году, не приходится, но, мне кажется, здесь не должно быть никакой спешки. Наверно, все. Хотелось бы, чтобы ни в коем случае не было повторения того, что было по 44-ФЗ. Вот, собственно, и все.
– Спасибо. Виктор, ответьте, пожалуйста, но тот же вопрос. Ваши пожелания.
– Я хотел еще сделать маленькую ремарку относительно универсальных электронных площадок. Просто в формате мнения. Зачастую универсальные вещи бывают плохи во всем. Если площадка эффективно работает в рамках либо 44-ФЗ, либо 223-ФЗ, это не значит, что она будет эффективна в рамках процедур банкротства или приватизации. Поэтому я, конечно, не разделяю стратегического взгляда на то, что все площадки должны быть универсальными и обязательно должны уметь делать все сразу.
Объективно на площадке есть люди, эксперты. Если они долго вырабатывали компетенцию в рамках корпоративных или государственных закупок, к ним приятно обращаться за помощью, с ними интересно беседовать с точки зрения развития. Порой черпаешь что-то новое. Когда компанию принуждают к тому, чтобы проводить закупки в несвойственной мере, то, возможно, ряд заказчиков будет испытывать сложности при общении. В этом смысле будут, возможно, какие-то сложности именно с методологической базой на самих площадках. Поэтому, наверно, возможным вариантом было бы работать хорошо там, где работаешь, а для заказчика – чтобы была возможность выбирать площадки по различным направлениям, потому что одна площадка может быть хороша в одном, а другая – в другом. Это и нам дополнительный выбор. А универсальность, может быть, не будет самым лучшим вариантом решения.
Если говорить об ожиданиях 2016 года, то я тоже не разделяю оптимизма относительно того, что 2016 год закончится каким-то регулированием. Скорее всего, это попытка регулирования. Было бы хорошо, чтобы был предпринят хоть какой-то шаг, который мы могли бы обсудить и внести свои предложения. Действительно, не секрет, что были попытки выработать требования для площадок в предыдущем году. Не одна общественная организация направляла свои предложения. Дмитрию Анатольевичу направлялись предложения, в Минэкономразвития направляли перечень требований, которым должна соответствовать площадка. Хотя бы для того, чтобы их начали обсуждать или предлагать. Естественно, ни то ни другое не рассматривалось, и какой-то активной фазы не получило. Раздаются только какие-то реплики, касающиеся ограничения (чтобы это были площадки по 44-ФЗ либо чтобы это были универсальные площадки), не имеющие под собой четких, проработанных решений, которые были бы обсуждены с сообществом – и с экспертами, и с заказчиками. Подрядчики – в меньшей степени, а именно заказчики, экспертное сообщество, сами площадки.
Поэтому хорошим, интересным исходом 2016 года я бы, конечно, для себя видел диалог по обсуждению каких-то конкретных шагов, будь то требования или какие-то правила. Тем не менее чтобы они были выработаны и чтобы мы могли их обсудить и смотреть, «прицеливаться», хотя бы с точки зрения того, какой будет рынок. Потому что сейчас заказчик в принципе не понимает, какой будет рынок, и он находится в состоянии легкой неопределенности. Чем крупнее заказчик, тем сложнее поворачивать свои процессы. Хотелось бы запускать процессы трансформации заранее, а в условиях неопределенности это сложно, поэтому, естественно, мы заинтересованы в том, чтобы процесс неопределенности нашел выход в одну из сторон. В какую – посмотрим, но тем не менее чтобы была определенность. Наверно, так.
– Спасибо. Николай Сергеевич, ваше представление о хорошем 2016 годе с точки зрения госрегулирования рынка.
– Я хотел бы выразить надежду, что правительство Российской Федерации подойдет к процессу отбора универсальных электронных площадок с пониманием того, что данные электронные торговые площадки в первую очередь должны закрывать основные потребности заказчиков, и критерии отбора, а также условия этого отбора будут оптимальными для того, чтобы рынок все-таки не закрылся для новых игроков, и за счет возможных прорывных технологий у нас только повышалась конкуренция на рынке электронных закупок.
– Большое спасибо. Владимир Николаевич, тот же самый вопрос.
– Поживем – увидим. Но мне кажется, что 2016 год – это будет переломный год. Сколько законопроектов уже лежит на весеннюю сессию. Там очень много пакетов, касающихся 223-ФЗ, внесения изменений, и касающихся 44-ФЗ – о переводе всех торгов в электронную форму. Также законопроект, где по 16 видам торгов все переводится в электронную форму. Я уверен, что в этом году что-то состоится, а с 2017 года мы начнем играть по новым правилам.
– Большое спасибо. Я благодарю участников нашей дискуссии и вас, уважаемые коллеги, за внимание. Я позволю себе подвести короткие итоги, по крайней мере по тем пунктам, по которым сегодняшние докладчики сошлись. Реформа госрегулирования и само госрегулирование должно учитывать интересы крупных заказчиков. Отбор операторов электронного рынка должен быть максимально прозрачным. При этом регулятору желательно избежать тех негативных процессов, которые происходили в прошлом, при отборе площадок по 44-ФЗ. Также желательно, чтобы в результате этого отбора и в результате изменения в госрегулировании рынка конкурентная среда на нем не ухудшилась и не исчезла, поскольку в конечном итоге в этом заинтересованы и заказчики, и поставщики.
• Значимость проекта
Ежегодная профессиональная конференция «Электронные торговые площадки в России: кто есть кто» проводится рейтинговым агентством «Эксперт РА» с 2014 года. Цель проекта – выявить лучшие стратегии развития участников рынка услуг ЭТП, а также способствовать снижению рисков и издержек, препятствующих переходу корпоративных заказчиков к использованию электронных закупок. Профессиональная конференция стала центральной дискуссионной площадкой для участников рынка, собравшей как руководителей лидирующих электронных торговых площадок, так и руководителей закупок крупнейших компаний, представителей государственных регулирующих органов и экспертного сообщества.
Секция 1 «Перспективы и последствия реформы госрегулирования рынка услуг ЭТП»
Результаты опроса участников рынка межкорпоративной электронной торговли на II Ежегодной конференции «Электронные торговые площадки в России: кто есть кто?»
На фоне спада экономики наиболее вероятным прогнозом развития рынка межкорпоративной электронной торговли в 2015 году является стагнация или незначительный рост. Так считают большинство опрошенных участников рынка. Еще 18% опрошенных прогнозируют, что объем рынка в стоимостном выражении незначительно сократится. Крайние оценки будущего рынка – быстрый рост и глубокий спад – выбрали лишь 6% участников голосования.
Результаты опроса участников рынка межкорпоративной электронной торговли на I ежегодной конференции «Электронные торговые площадки в России: кто есть кто?»
Рост оборота рынка межкорпоративной электронной торговли сдерживается невысокой потребностью ряда компаний в проведении электронных закупок, недоверием к этому способу закупок со стороны акционеров и руководителей компаний, а также дефицитом информации об электронных закупках и деятельности электронных площадок. Так считают большинство опрошенных участников рынка. Относительное меньшинство опрошенных – 15% и 11% соответственно – в качестве основного сдерживающего фактора видят сложность внедрения закупок в электронной форме и низкое качество услуг, оказываемых электронными торговыми площадками.
Оборот межкорпоративной электронной торговли в сегменте закупок крупнейших корпоративных заказчиков России (с выручкой свыше 16,1 млрд рублей) в 2012 году составил порядка 3,7–3,8 трлн рублей. Рынок услуг электронных торговых площадок в данном сегменте обладает более чем трехкратным потенциалом роста. Крупнейшие операторы ЭТП уже сегодня способны удовлетворить запросы крупных компаний, однако рост клиентской базы площадок сдерживается трудностями и дороговизной перехода крупных компаний к проведению конкурентных закупок. Темпы роста рынка будут зависеть от эффективности усилий ЭТП по снижению этих барьеров.
Цель проекта – снижение рисков корпоративных заказчиков при выборе электронной площадки посредством формирования независимой системы оценки деятельности ЭТП